Патриарший экзарх Африки митрополит Каирский и Северо-Африканский Константин дал интервью сербскому порталу «Живот Цркве» («Жизнь Церкви»), в котором рассказал о деятельности Патриаршего экзархата Африки и особенностях миссии на Африканском континенте.
— Ваше Высокопреосвященство, искренне благодарим Вас за согласие дать интервью нашему порталу. Не могли бы Вы, пожалуйста, рассказать о своем пути в Церкви? Кто или что наиболее повлияло на духовное развитие Вас как православного христианина?
— Добрый день! Рад приветствовать читателей вашего издания. Меня, наверное, можно назвать классическим церковным человеком. Я родился в церковной семье, где были верующие папа и мама. Мы — многодетная семья, у меня три младших брата.
Я окончил среднюю школу, музыкальную школу, Московскую духовную семинарию, Московскую духовную академию. Исполнял церковное послушание, связанное с церковным пением, как певчий, потом — регент хора. Был иподиаконом у митрополита Ювеналия (Пояркова), одного из известных архиереев Русской Православной Церкви. 20 лет моей жизни связаны с Коломной, где я был проректором, потом ректором семинарии. Много занимался церковным образованием, был председателем Отдела религиозного образования и катехизации, затем викарным архиереем. Год был в Москве, и сейчас уже третий год в Африке.
Если говорить о людях, которые повлияли на мое становление как человека, во всех смыслах, — это, во-первых, мои родители. И не только потому, что они мои родители, но и, в первую очередь, потому что они те, кто они есть. Мой отец тоже священник, пастырь — протоиерей Константин Островский. Во-вторых, если говорить о мне, как о человеке в церковной музыке, — это приснопамятный архимандрит Матфей (Мормыль), знаменитый регент хора Троице-Сергиевой лавры. Я был большим его почитателем и немного пел под его началом. Также в моей жизни большую роль сыграл митрополит Ювеналий (Поярков), чьим помощником я был много лет. И, безусловно, наш Святейший Патриарх Кирилл, пример для всех нас.
В отношении каких-то интересных событий… Рос я обыкновенным школьником, учился в обычной школе. Но я застал немножко советского времени, поэтому знаю, что такое притеснения за веру. В остальном я счастливый человек. В чем? Все, чем я занимался всю жизнь, мне нравилось. Я любил церковную музыку, стал певчим и регентом большого хора. Любил церковную службу и сейчас возглавляю комиссию по церковному и богослужебному искусству. Любил священство и стал священником. Можно сказать, что Господь многое давал, но и от меня, конечно, требовалось много труда.
— Как Вы восприняли свое назначение на должность экзарха Африки? Были ли у Вас какие-то ожидания или представления о миссии на Черном континенте? И прошли ли эти ожидания проверку действительностью?
— На момент назначения экзархом Африки у меня был определенный церковный опыт, поэтому у меня никаких бурных восторгов, безусловно, не было — с первого дня я понимал суть проблемы. Достаточно быстро мне стала понятна ситуация, в которой я нахожусь, и в начале я должен был определиться с приоритетным направлением — каким я вижу будущее, исходя из того, что есть. Поэтому было в какой-то степени трудно, пока я не нашел эту генеральную линию, потому что, еще раз подчеркиваю, я очень ясно понимаю, что произошло.
В отношении того, как я это назначение воспринял, могу сказать, что целый ряд людей меня поддержал. Однако на момент назначения меня экзархом опыта работы за границей у меня никогда не было.
По поводу ожиданий — что-то оказалось лучше, чем я ожидал. Люди, священники и верующие, показали мне, что это живая реальная история. Я был готов внутренне к тому, что все окажется хуже, но встреча с паствой, увиденная реальная церковная жизнь, и что реальные люди — это хорошие люди, это стало приятным открытием. Также важно, что я и в самом начале не оказался брошенным, и сейчас имею поддержку.
Но прямо скажу, что есть некоторые узловые, генеральные вещи в церковной жизни, которые не меняются от внешних обстоятельств. Если ты сам процесс церковной жизни выстраиваешь правильно, то дальше все идет, как надо. Поэтому, я бы сказал, что ситуация не так плоха, как казалось, но она такая же серьезная, как я думал.
— Несколько лет назад патриарх Александрийский обрушился с критикой на Предстоятеля Сербской Православной Церкви, заявив, что СПЦ «не замечает вторжения» Русской Церкви в Африку. Есть ли в этом обвинении хотя бы толика истины? Что подвигло Русскую Православную Церковь приступить в полномасштабной африканской миссии? «Месть грекам», как заявляют оппоненты Московского Патриархата, или же реакция на обращение африканских священников, которые не захотели оставаться в структуре, которая признала украинский раскол?
— Мы приняли множество африканских клириков, обратившихся к нам с просьбой о принятии под омофор Московского Патриархата, потому что они не согласились с решением Патриарха Александрийского Феодора о признании украинских раскольников. Этот шаг Александрийской Церкви – трагедия для церковной истории. Трагедия то, что происходит в мировом Православии, где группа Поместных Церквей – Константинопольская, Кипрская, Александрийская, Элладская – признали этот раскол. Они приняли это в рамках общего давления на Россию, это понятно. Но можно обратить внимание на страдания верующих канонической Церкви, которые остались верными, как и большинство архиереев. И так отвечают священники, которые переходят к нам. Это трагедия, где мы помогаем тем, кто хочет быть с нами, в условиях, когда Александрийский Патриарх фактически уклонился в раскол.
— Мы читали о том, что клирикам Вашего экзархата досталось после греков крайне тяжелое «наследие». В частности, приходилось восстанавливать многие важные атрибуты духовной и литургической жизни в среде локальной паствы. Например, речь идет о практике глубокой и систематической Исповеди. Насколько такая информация соответствует действительности?
— Вы знаете, я принципиально имею позицию никого не ругать. Мы можем сейчас начать выяснять, у кого лучше, у кого хуже. Но случилось то, что случилось, мы получили то, что получили, и наша задача послужить людям. Везде, где мы можем помочь и сделать лучше, наша задача – это сделать, максимально нося дух мира, не допуская ни в свое сердце, ни разжигая в других сердцах злобы, ненависти и мести.
— На сегодняшний день Экзархат продолжает активно расширять свое присутствие в Африке. Не могли бы Вы рассказать о его нынешнем состоянии и планах его дальнейшего развития?
Сегодня в Экзархате действуют 370 приходов в 36 странах, служат 262 клирика. Образовано 31 благочиние, и еще 15 стран, где действуют приходы, пока не имеют благочиний.
В этом году в Экзархате был открыт Духовно-просветительский центра апостола Марка, в задачи которого входят перевод и издание церковной литературы на языки народов Африки и разные направления просветительской деятельности. Строятся храмы, проводится обучение клириков и мирян. Регулярно в Россию приезжают группы ставленников, после прохождения образовательного курса они принимают священный сан. Занимаемся и социальным служением — при поддержке жертвователей в ряде стран пробурены скважины для питьевой воды, а в начале февраля состоялась моя поездка в Малави, где совместно с Синодальным отделом по церковной благотворительности была передана продуктовая помощь 2700 голодающим семьям.
Планы дальнейшего развития – это устроение нормальной церковной жизни. Правильное богослужение, строительство храмов, помощь духовенству и пастве, социальная и миссионерская деятельность. Делать все это мирно, спокойно, правильно.
— Как сами африканцы воспринимают и оценивают деятельность Вашего Экзархата?
Мы видим, что отношение к нам хорошее, люди выражают любовь. Задача нас самих – с уважением относиться к людям, уметь слышать людей. Относиться так, чтобы они видели в нас братьев и сестер, поэтому я вижу только положительное отношение.
И было принципиально и сразу принято решение, что я поеду в Африку, и это единственное возможное решение, чтобы у людей не складывалось впечатления, что Русская Церковь – это где-то там в столице или только в интернете. Сам факт посещений общин и вхождения в жизни людей очень важен. Ведь задача какая? Не делать никаких конструкций, это не политический проект, наша задача не стоит плакаты повесить. Наша задача в каком-то плане, чтобы была обычная нормальная церковная жизнь.
— Взаимодействуете ли Вы с Сербской Церковью в рамках своего служения в Африке? И как Вы вообще оцениваете необходимость развития отношения между Русской Православной Церковью и Сербской Православной Церковью?
Сербская Церковь в Африке не представлена, поэтому Патриарший экзархат Африки и Сербская Церковь напрямую, конечно, не взаимодействует. Но в рамках взаимодействия Русской Православной Церкви с Сербской Церковью эти отношения безусловно положительные. Русские люди любят Сербскую Православную Церковь и сербский народ и чувствуют взаимную поддержку от наших православных братьев и сестер.
Патриарший экзархат Африки
