4 октября в Гане прошло первое в истории страны богослужение Русской Православной Церкви. О начале православной миссии в стране, интересе местных жителей к Православию, развитии церковной общины в Нигерии, отношениях с другими христианскими конфессиями и образовательных проектах в Африке «Африканская инициатива» поговорила с председателем Миссионерского отдела Патриаршего экзархата Африки, который совершил первое богослужение в Гане, иереем Георгием Максимовым.
– Отец Георгий, 4 октября в Гане состоялось первое в истории страны богослужение Русской Православной Церкви. Можно ли считать его началом нового этапа присутствия Церкви в Западной Африке?
– Да, действительно, в некоторых соседних странах наше присутствие уже достаточно давно и уверенно имеет место. Но теперь пришло время и для Ганы. А это крупная и очень важная страна. Здесь живет много людей, подавляющее большинство из которых верят и любят Христа. Поэтому для меня особенно радостно, что этот момент наступил. Мы получили прошение от проживающих здесь православных о такой службе, и в ответ на их прошение владыка Константин, Патриарший экзарх Африки, направил меня сюда для совершения этого богослужения.
– Как возникла идея организовать православную общину в Гане? Есть ли уже местные жители, которые интересуются православием или готовятся принять Крещение?
– Надо сказать, что мы получали из Ганы в прошлые годы достаточно много запросов. Кто-то даже хотел сразу и храм строить, кто-то из местных хотел к нам присоединиться. И возникали различные обстоятельства, которые делали на тот момент удовлетворение этих запросов невозможным. Но, наконец, накопилась такая критическая масса этих запросов, что пожелания перешли в дело.
Поэтому, конечно, хотя сегодня большинство молившихся здесь были из России, либо из Сербии, а кто-то с Ближнего Востока — христиане, — но в будущем, я верю, это вызовет интерес и у ганцев. И в нашей православной общине будет достойное место и для местных жителей, некоторые из которых уже выражали свой интерес.
– Как будет организована церковная жизнь в Гане после первого богослужения? Планируется ли создание постоянного прихода?
–Конечно, это перспектива, которую мы имеем на будущее. Регистрация Церкви, создание прихода, подготовка священнослужителя из местных жителей, строительство храма — мы надеемся пройти эти этапы и в Гане, как мы успешно прошли их в других странах.
– Насколько сложно начинать миссионерскую работу в стране, где православная традиция исторически не получила широкого распространения?
– С одной стороны, конечно, есть определенные сложности, но я бы хотел напомнить общий контекст. Общий контекст таков, что по моему убеждению в целом Африка — это рай для миссионеров. Потому что здесь подавляющее большинство людей серьезно относится к вере, к духовным вопросам. Подавляющее большинство людей верующие. Большинство африканцев сделали выбор в пользу Христа.
То, что мне нравится в африканцах, — открытость к новому и готовность учиться. Все эти качества и обстоятельства делают многие страны африканского континента лучшими для миссионера.
Поэтому, даже если есть какие-то сложности, то это все равно что сложности в раю. Это не то, что заставляет нас о чем-то грустить или унывать. Скорее, я бы даже сказал, что это не сложности, а вызовы. А в общем и целом в Африке именно для миссионера очень много радости.
– Вы приехали в Гану из Нигерии. Как сейчас развивается присутствие Русской Православной Церкви там?
– Очень хорошо и даже более чем хорошо. Как-то так сложилось, что в настоящий момент там сразу несколько движений в сторону православия. Несколько общин в Нигерии просится о приеме в Русскую Православную Церковь и они находятся в разных стадиях перехода. Какие-то неканонические общины уже перешли к нам, а какие-то только готовятся прийти.
Я посещал там как раз такую общину в течение нескольких дней — в четырех местах были встречи и беседы. В общей сложности там мои проповеди посетило более тысячи человек. Это не вся община, она в целом еще больше, просто не все приходы я мог посетить за раз.
Также продолжается процесс перехода к нам общин из Александрийской Церкви. К сожалению, очень многие приходы, даже с храмами, оказались там заброшены со стороны греческой Церкви. По несколько лет нет священников, служб и это, конечно, вызывает огорчение у людей. Происходит деградация церковной жизни.
Какие-то общины сталкиваются с некоторыми негативными явлениями, которые их расстраивают. Поэтому, в силу разных причин продолжается и усиливается этот процесс движения к Русской Церкви. Все больше и больше людей хотят стать православными христианами, членами Русской Православной Церкви.
При этом я должен сказать, что была в Нигерии и трагическая страница истории нашей миссии. В марте этого года во время очередного нападения со стороны мусульманских боевиков на христиан Нигерии, в частности, на христиан народа тив, было убито несколько человек. Все они были христианами разных церквей, и среди них двое были нашими верующими. Таким образом они стали первыми мучениками Русской Православной Церкви в Африке. Еще не произошло канонизации, но я употребляю это слово в том смысле, что по факту они пострадали за свою веру, они были убиты именно как христиане.
Их имена — Иоанн и Даниил. Мы, Русская Православная Церковь, со своей стороны оказали помощь их семьям, оплатили погребение, оказали помощь общине. И другие церкви, как я знаю, тоже оказали помощь семьям своих пострадавших прихожан.
Конечно, это часть общей проблемы, о которой знают многие, кто изучает положение христиан в Нигерии: к сожалению, это не исключительный случай. Такие нападения происходят нередко, и мы надеемся и молимся, что проблема с безопасностью для христиан в Нигерии будет решена.
Но вместе с тем мы видим здесь две стороны. С человеческой стороны это огромная трагедия. А с духовной, христианской стороны это, конечно, подвиг. И как было сказано в древности, кровь мучеников — это семя христианства. И всегда так было, что гонения и убийства христиан не заставляли их исчезнуть, но, наоборот, позволяли христианству распространяться, потому что это духовная победа.
И с духовной стороны лично я связываю два этих момента. То, что в Нигерии именно после мученической смерти двух наших христиан так сильно пошло движение в сторону обращения в Русскую Православную Церковь, я считаю, это подтверждение тех слов, что кровь мучеников — это семя христианства.
Один из них, Даниил, был пожилым человеком, и он любил молиться вечерами. Мы издали молитвослов на языке тив, и вот он имел обыкновение каждый вечер читать вечерние молитвы на закате. И его убили как раз во время того, как он читал молитвы. И молитвослов прямо в его крови лежал рядом с ним. Я вижу в этом исполнение слов, сказанных Господом Иисусом Христом: «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни». Даниил был верен до смерти Господу и, конечно, Господь увенчает его в своем Небесном Царстве.
– Как Экзархат выстраивает отношения с другими христианскими конфессиями в Африке? Возникает ли конкуренция за верующих?
– Единственные примеры антагонизма имеют место со стороны Александрийской православной церкви, поскольку они воспринимали Африку, вернее, Православие в Африке как свою монополию.
И появление миссии Русской Православной Церкви в Африке было встречено греческими лидерами резко отрицательно. Тем не менее, мы вынуждены были так поступить именно из-за их действий, поскольку руководство Александрийской Церкви, не спрашивая своих африканских верующих, в 2019 году по своим политическим соображениям приняло решение войти в общение с украинским расколом, после чего уже мы не могли, как раньше, направлять африканцев, которые к нам обращались, в Александрийскую церковь. Так же, как и русских, которые здесь живут, мы не могли направлять, как раньше мы делали, в Александрийскую церковь, потому что Александрийская Церковь, к сожалению, стала частью раскольнической церкви, с которой они соединились. Поэтому чуть более четырех лет назад мы начали свою собственную миссию.
В Александрийской Церкви большая часть епископов — греки, но при этом почти все священники и миряне — африканцы. И вот, собственно говоря, со стороны священников и мирян-африканцев мы не сталкиваемся ни с каким противодействием. Наоборот, даже бывают на неформальном уровне какие-то добрые контакты, взаимопонимание, встречи, общение, но, конечно, без совместных служб.
Но со стороны их греческого руководства мы встречаем, негатив. Впрочем, не во всех странах. Буквально две или три страны могу вспомнить, где такое было.
Если же говорить не про Александрийскую Православную Церковь, а про допустим, католическую или протестантские церкви, то, по большому счету, я не могу сказать, что есть какие-то недоразумения или какое-то противостояние. Напротив.
Например, когда я был в Зимбабве, члены Национального совета церквей приехали для того, чтобы выразить свое одобрение появлению миссии Русской Православной Церкви в стране. Они прямо сказали: мы приветствуем вашу деятельность и ваше появление.
Также в Экваториальной Гвинее католический архиепископ принимал митрополита Константина и во время этого визита заверил, что позитивно оценивает появление Русской Православной Церкви, потому что католики смотрят на нас как на тех, кто гораздо ближе к ним, чем протестанты.
Более того, известно, что Православная Церковь не имеет каких-то религиозных извращений, которые, к сожалению, иногда бывают, особенно если мы говорим про недавно возникшие культы, где люди используют религиозную лексику для обмана верующих, для наживы и каких-то деструктивных действий. Все знают, что Православная Церковь с этим не связана, в том числе и поэтому отношение, которое мы встречаем, положительное.
– В чем, на ваш взгляд, заключается специфика православной миссии в Африке по сравнению с миссионерской деятельностью в других регионах мира?
– Как я уже сказал, есть много плюсов для миссии в Африке. Приятно общаеться с людьми, которые открыты для того, чтобы слушать тебя и для того, чтобы учиться.
В некоторых так называемых развитых странах люди уже не хотят слушать и тем более учиться. Наоборот, они готовы сами поучить чему-то священника. Поэтому они закрыты для миссии. Не все, конечно, в любой стране есть те, которые серьезно относится к вере и ищет Бога. Но если говорить в массе, то в массе африканцы гораздо более открыты и близки. Это положительная часть специфики.
Есть и сложные моменты, связанные с тем, что христианизация Африки началась совсем недавно, буквально в течение последних ста лет. Да, есть места Африки,в которых христианская миссия появилась раньше, но их немного. И даже в этих странах нередко сознательное движение самих африканцев ко Христа насчитывает десятилетия, а не столетия. И поэтому в здешних обществах есть нюансы, которые были свойственны для начала миссии и в Европе.
Например, в некоторых странах распространена полигамия. Это не является чем-то африканским, потому что у наших предков тоже была полигамия до того, как они стали христианами. Сам князь Владимир имел много жен, когда был язычником. Но когда он крестился, он перестал быть полигамным, последовал традициям и правилам Церкви. И все остальные тоже последовали. Потому что, если даже князь не делает для себя исключение, то как ты скажешь: «А для меня можно исключение»?
И, кстати говоря, пример Святого Владимира очень помогает, когда я сталкиваюсь с этими вопросами в Африке. И помогает африканцам, потому что они видят, что это не только их проблемы, но они были даже у некоторых святых, но те смогли поступить правильно и стать святыми, поэтому и африканцам это не помешает стать святыми, если они придут к тому, что от них ожидает Господь. Как Христос сказал, что «Бог сотворил в начале одного мужчину и одну женщину». Так что это не вопрос культуры или национальной традиции. Это вопрос того, что Бог хочет, а чего хочет грешный человек.
В культуре и традициях всех европейских народов тоже была полигамия, пока они были язычниками. И когда только началась их христианизация, это тоже был процесс. Как это объяснить, как к этому привыкнуть? Но у европейских народов этот процесс прошел много столетий назад, а в Африке он сейчас только происходит. И поэтому, такие моменты требуют большего научения и объяснения.
Но если верующему африканцу правильно объяснить и указать ему аргументы, то он готов прислушаться. Поэтому это, я считаю, не является какой-то непреодолимой проблемой.
– В заключение интервью хотел спросить вас, планирует ли Русская Православная Церковь развивать в Гане образовательные, гуманитарные или социальные проекты?
– Это то, что мы делаем во многих странах, где уже присутствуем. У нас порядка четырнадцати школ в пяти странах Африки. В конце этого месяца планируется конференция в Москве для директоров православных школ из Африки. Они приедут из разных стран, будут делиться опытом, обсуждать вызовы, с которыми сталкиваются, вместе искать решения.
И мы тоже со своей стороны будем думать, как нам сделать так, чтобы наши школы были школами высоких стандартов, чтобы помогать детям получать хорошее образование. Образование — это ключ к будущему. И это то, в чем мы, русские, хороши, — я имею в виду в обучении иностранцев, мы умеем это делать. Поэтому в зависимости от развития церковной общины здесь я вполне допускаю, что и в Гане тоже это направление нашей деятельности может появиться.
Со священником беседовал Павел Галатай
